Дорогие читатели! Помните Бахтиёра Голибова? Истории о подростке уже несколько лет публикуются на страницах «Класса!». В прошлом году вы могли следить за его приключениями начиная с № 26 от 25 июня.

Что ждёт Бахтиёра на этот раз? Узнайте в новой истории – обещаем, будет интересно! 

– Цветы, говорите, вам помогли, подарок волшебницы Адолат спас, – бушевал Хусумат. – Ну-ну. Рано радуетесь! Помню я один цветочек, что в волосах моей госпожи Риё красовался. С искрами в лепестках. Сколько обмана, зла людям принёс! Не мог он пропасть просто так. Раз уж цветы в битву вступили, пришло время поискать его следы на земле.

– Эй, слуги лицемерные! Каррофон мой сюда! – приказал ворон.

Засуетились жители пустыни – каждый хочет своё усердие показать. Выдули песок из инструмента, почтительно поднесли хозяину. Приложил Хусумат диковинную вещицу к клюву – от крика аж барханы затряслись:

– Слушайте меня, далёкие горы! Меня, изгнанника, который вернёт своё могущество, вознаградит достойных и покарает предателей. Кто готов служить мне верой и правдой?

Каррофон перевернулся в воздухе обратной стороной, и послышались тихие голоса, почти шёпот:

– Мы готовы! Оскорблённые слизни. Хотим отплатить выскочке Бахтиёру за великую обиду. Он с дружками вышвырнул нас с опытного участка, где выращивали клубнику. Ягода сладкая, соком налитая, а нам полакомиться не дали. Друзья Бахтишки раздавить нас грозились, да

ботаник-благодетель не позволил. Накидал нам каких-то объедков. Словно милостыню. А клубнику защитил растением, от которого у нас языки сохнут.

Что делать, повелитель? Надо будет – самого Бахтиёра съедим!

– Служба приятная, но долгая. Есть наглеца не надо – сам с ним разделаюсь. А добудьте-ка мне то, что осталось от неувядаемого цветка колдуньи Риё. Узнаете его по бесподобному аромату. Соберите всё, пусть даже понадобится горы перевернуть. Под гнилым пнём в виде воронова крыла спрятана корзина из чёрных перьев. Туда сложите сокровища. Отыщете всё – объедаться клубникой вам и семи поколениям после вас. Не отыщете – пеняйте на себя: превращу в колючки!

И поползли по горам слизни. Под каждый камешек заглядывают, каждый листочек обнюхивают. Старший слизень достижения собратьев на куске коры записывает, чтобы перед вороном ответ держать и клубничные богатства справедливо распределить. Падают в корзину крохотные кусочки, колдовским дурманом окутывают горы.

Через несколько дней закрутилась около корзины воронка из песка, пыли и клочков сухой змеиной кожи, выгрузила чёрный комок и умчалась. Встряхнулся пассажир смерча – охнули камни:

– Господин Хусумат вернулся. Не превратиться бы нам в щебень после очередной битвы!

А ворон огляделся, сунул клюв в корзину из перьев, глубоко вдохнул желанный аромат и тихонько попросил:

– О дивный цветок, украшение и сила волшебницы Риё! Обернись ко мне доб­рой стороной, измени моё обличье, но оставь неуёмную злобу. Дай на час оперение аиста Туйгуна, позволь обмануть доверчивого мальчишку.

Незадолго до преображения успел над крошечными лоскутками (шелковистые лепестки напоминали искристую материю) поколдовать и пустил их по ветру по направлению к Бахтишкиному дому:

– В тандыр, родные мои!

А слизни ползут и ползут, сбрасывают почти невидимые частички цветка в корзину зла. Горы блестящими следами, словно сеткой, покрылись. Помрачнели жители кишлака, разговаривать меньше стали, а если и завязывалась беседа, то почти всегда прерывалась словами: «Не к добру округа слизнями кишит!».

Одна Саодат ни за что бы не решилась произнести «не к добру». Помнила, как после сказанного вгорячах поглотила её каменная пасть, как вызволил её из душной темницы сын. В обсуждения не вступала, только к сердцу прислушивалась: не чует ли беду? Отвлекала женщину работа по дому. Особенно выпечка лепёшек. Пока с тестом возится, сколько любимых песен споёт! А у тандыра душой отдыхает. Сынок помогает печь растапливать. Добавит к хворосту ароматных трав – на весь двор пряный дух. И хлеб вкуснее становится.

– Не зря сына в кишлаке знатоком растений прозвали. Ни у кого хлеб так не пахнет. Как будто на воздухе наших гор замешен, – Саодат запнулась, потому что в глазах зарябило от светящихся точек.

Знай любящая мать, чем обернётся её видение, убежала бы с сыном куда глаза глядят. Точки пропали, однако снова по­явились. Уже в тандыре.

– Наверное, Бахтишка сегодня новых трав к хворосту добавил, – успокоила себя Саодат, – аромат-то какой, аж голова кругом идёт.

Ловко сгребла жар, закрыла голову безрукавкой, сбрызнула стенки солёной водой – и давай на них лепёшки лепить. Закрыла тандыр крышкой и двора своего не узнала. Искорки салютом из белых цветов рассыпаются. Куда укажут, всё тут же меняется. И голова со страшной силой кружится.

– Чего это я стою, когда дел невпроворот? – удивилась Саодат и обратилась к подошедшему Бахтиёру: – Мальчик, помоги мне! Я служанка ворона Хусумата. Хозяин приказал испечь особенные лепёшки-кульчи для жителей кишлака. В знак прекращения вражды. Вот-вот хлеб дружбы будет готов. Чувствуешь его удивительный запах?

– Матушка! – Бахтишка протянул руки к Саодат, но та его оттолкнула:

 – У меня не только детей – родни никакой нет. Не хочешь помогать – сама справлюсь! Ишь ты, сынок выискался!

Лепёшки получились действительно особенными. Никогда ещё Бахтишка не видел, чтобы чекич оставлял на тесте такие узоры. Цветок в серединке был как живой. Казалось, что лепестки его шевелятся.

Продолжение следует.

Людмила ПОЛОНСКАЯ, «класс»ная сказочница.