– Вот мы и остались одни с тобой, Камила. Меня мама тоже когда-то отправляла на лето, только не к бабушке, а к моей любимой тёте Розе, – Венера Маратовна катила тяжёлую сумку на колёсиках, а с другой стороны за металлическую ручку держалась маленькая Камила, или просто Милочка, как называла её бабушка.

– Да ты меня не слушаешь! Что это у тебя в ушах?

Мила слегка пританцовывала в такт чему-то своему. Бабушка взяла её за руку, крепко обняла, посмотрела в глаза и мягко вытащила из ушей пуговки наушников. Мила не успела нахмуриться, как вся её аппаратура с тонкими проводами оказалась в кармане бабушки.

– Тебе сзади велосипед трезвонить будет – не услышишь, – строго сказала Венера Маратовна и добавила мягче: – Да и не видела я тебя давно. Расскажи, как у тебя дела.

– Ничего такого, бабуля, интересного, – промямлила Мила, потупилась, молча взяла бабушку за руку и послушно зашагала рядом.

– Как это ничего интересного? Быть такого не может! Открыть глаза надо да прислушаться: вокруг тысяча чудес! Помню, моя тётушка Роза работала на большой даче, ухаживала за цветами в саду. Я ходила за ней по пятам, носила тяпку и секатор, воображала, что работаю вместе с ней. Это было так увлекательно! Мы пропалывали флоксы, гладиолусы, розы, ромашки, базилик, который тётушка называла райхоном, обрезали засох­шие ветки и кусты. Ты хоть знаешь, Милочка, что розы колючие?

– Нам, бабулечка, в цветочном магазине розы в красивую бумагу упаковывают, – Мила как бы хвалилась своими знаниями.

– А как же ты тогда песню поймёшь? – бабушка напела: – Белые розы, белые розы – беззащитны шипы...

– Старая-престарая песня, бабулечка, – снова возразила Мила.

    Продолжение в свежем выпуске газеты.

    Венера ПАШКОВА, Ангелина ОДНОЛЬКО.